«КОРНЕЙЧУКОВский»

21 марта 2022 года исполняется 140 лет со дня рождения известного детского писателя Корнея Ивановича Чуковского. Стихи и сказки «дедушки Корнея» любят и знают дети во все мире. Чуковский создал свой особый мир и язык поэзии, присущий только ему. Только у Чуковского посуда убегает из дома, крокодилы гуляют по улицам, а добрый доктор летит в Африку спасать зверей и непослушных детей. Также Корней Иванович известен как автор книги «От двух до пяти», в которой рассказывается об удивительной способности детей создавать новые слова, объясняя по-своему понятные им явления: «юбка – это брюки, только с одной штаниной». Был он и литературным критиком, а на страницах его знаменитого рукописного альманаха «Чукоккала» выдающиеся люди XX века нередко выступают в непривычном для себя амплуа: «Шаляпин здесь не поет, а рисует… Прозаик Куприн становится здесь стихотворцем».

В русской литературе лишь два писателя получили в народе неофициальное, но почетное звание «дедушка»: Иван Андреевич Крылов и Корней Иванович Чуковский. Причем Корнея Ивановича называли «дедушкой Чуковским» еще при жизни.  Однако Корней Иванович не любил, когда его называли «дедушкой Чуковским»: ведь в понятие это укладывалось лишь небольшая часть того, что им сделано в литературе: сказки, песенки, загадки, потешки, переводы и пересказы для самых маленьких. И однако сколь ни существенна остальная, большая часть его творчества – для детей постарше и особенно для взрослых, – все же наиболее оригинален Чуковский-сказочник, Чуковский – детски поэт. Его стихотворные сказки с неменьшим основанием могут быть названы поэмами для малышей, а писатель и филолог Юрий Тынянов – тоже без оснований – назвал их «детским комическим эпосом».

• С произведениями для детей и о детях Корнея Чуковского можно познакомиться на портале «Культура.РФ».

• Предлагаем пройти тест «Чуковский или не Чуковский?», опубликованный на портале «Культура.РФ».

«От двух до пяти» … Эту уникальную книгу Корней Иванович писал шестьдесят с лишним лет. То, что делают сегодня лучшие из родителей – записывают свои наблюдения за ребенком, образцы детской речи, – Чуковский стал делать едва ли не самым первым.

• Замечательное детское слово услышал я когда-то на даче под Питером в один пасмурный майский день. Я зажег для детей костер. Издали солидно подползла двухлетняя соседская девочка:

–Это в с е х н ы й огонь?

– В с е х н ы й, в с е х н ы й! Подходи, не бойся!

Слово показалось мне таким выразительным, что в первую минуту я, помнится, был готов пожалеть, почему оно не сделалось «всехным», не вошло во «всехный» обиход и не вытеснило нашего "взрослого" слова «всеобщий».

Я как вижу уличный плакат:

ВСЕХНАЯ РАБОТА НА ВСЕХНОЙ ЗЕМЛЕ

ВО ИМЯ ВСЕХНОГО СЧАСТЬЯ!

• Так же велика выразительность детского слова с е р д и т к и. Трехлетняя Таня, увидев морщинки на лбу у отца, указала на них пальцем и сказала:

– Я не хочу, чтобы у тебя были с е р д и т к и!

• «Заповеди для детских поэтов» из книги «От двух до пяти».

Незадолго до смерти, в статье «Признания старого сказочника» , которая осталось неоконченной, Чуковский сформулировал еще одну, уже четырнадцатую заповедь – «может быть, самую главную: писатель для малых детей непременно должен быть счастлив. Счастлив, как и те, для кого он творит».

«Критик Корней Чуковский был художником. Без этого не понять ни замысла его критических статей, ни причины их воздействия. Он работал над ними, как другие работают над стихами, выстраивал абзацы как строфы, подчиняя движение мысли и образов ритму – скрыто присущему всякой прозе, – проверяя вес, возраст, звук каждого слова, вслушиваясь в то, как звучит оно рядом с другими; и готовил написанное для чтения вслух. Статьи его (в не меньшей степени, чем сказки) рассчитаны на громкое чтение в многолюдном зале, где, слушая, не должен ни на минуту соскучиться, зевнуть, заговорить с соседом ни один человек.

Отсюда разнообразие внутренних жестов, выраженное в разнообразии интонаций, крутизна и неожиданность поворотов – все рассчитано на слушателя, хотя статьи писались для газетных полос и книжных страниц.

“Лекцию дописывал в поезде”, – сообщал он из одной поездки по провинциальным городам.

“Дописывал лекцию” – то есть нечто, подлежащее громкому чтению.

“Певучесть”, звучность его статей, подчиненность мысли движению ритма чувствовали многие, в особенности поэты. Ольга Дьячкова, поэтесса, слушавшая лекции Корнея Ивановича в студиях “Всемирной литературы” и “Дома искусств”, написала о них такие стихи (портрет его самого, портрет его лекций-статей и манеры чтения):

На самых скучных лицах меньше скуки.

Идет. Еще один аршинный шаг -

И на столе живут большие руки

Вокруг больших внушительных бумаг.

Вот вкрадчивым, приветливым вступленьем

Погладил публику, как будто лапкой кот,

И как артист, влюбленный в исполненье,

Свою статью торжественно поет».

(Из книги дочери Корнея Чуковского «Памяти детства» Лидии Чуковской, прозаика и поэтессы).

• Предлагаем к прочтению мемуарно-художественную книгу Корнея Чуковского «Современники» , которая представляет собой серию очерков-портретов деятелей русской культуры XIX–XX веков: писателя Антона Чехова, художника Ильи Репина, юриста Анатолия Кони и других.

«У англичан есть прекрасное слово   “хобби”. Оно означает занятие человека, не связанное с его основной профессией. Таким хобби была для меня “Чукоккала” Она всегда оставалась на периферии моих личных и литературных интересов. Столь же периферийной была она и для большинства ее участников. Почти никогда не записывали они на ее страницах того, что составляло самую суть их духовной биографии, их творчества», – написал Корней Иванович Чуковский в 1966 году в предисловии к первому изданию своего известного рукописного альманаха. «Чукоккала» есть в фонде Межпоселенческой библиотеки.

• Лидия Чуковская, книга «Памяти детства»: «…Сейчас “Чукоккала” – памятник прошедшей эпохи; памятник, в котором время остановилось и каждый штрих, и каждая запятая уже отвердели, сделались историей, застыли словно в бронзе или мраморе, как и подобает памятнику; тогда же это было нечто живое, беглое, неуловимое, хрупкое, непрерывно меняющее свои очертания: папиросный ли дым или звяканье ложечек в чайных стаканах? “Чукоккала” – это, пожалуй, и был в материализованном и сгущенном виде тот “воздух искусства”, которым, по словам Корнея Ивановича, нам в детстве посчастливилось дышать.

Сохранился он до наших дней не в закупоренной банке, а на открытых страницах альбома. Не улетел. Не выветрился».

Илья Ефимович Репин. Портрет Корнея Ивановича Чуковского (1910)

• Лидия Чуковская, книга «Памяти детства»: «Особенно любил Илья Ефимович чтение Корнея Ивановича, его голос. Голос этот называл он в письмах то “лебединым”, то “ангельским”, то “очаровывающим”; а чтения – “сольными концертами”. Портрет Чуковского работы Репина нем, как все до единого портреты в мире. Но поворот головы, посадка, пальцы, обнимающие книгу, – все краски и линии – кажется мне, передают не только наружность (молодой человек, черноголовый, с маленькими черными усами, книга в руке), но и чары певучего, вкрадчивого, звонкого голоса».

• «В Кейптуане на скале появилось изображение Корнея Чуковского». Более подробно об этой новости можно узнать на платформе «СМОТРИМ».

Творческое наследие Корнея Ивановича Чуковского – это и своеобразный художественный портрет самого писателя, так как вся его жизнь отражена в его произведениях.

Корней Иванович Чуковский навсегда останется в памяти читателей как человек, глядящий на мир широкого открытыми глазами ребенка.

Наталья Шерстнева, библиотекарь отдела обслуживания

При написании публикации использованы следующие источники:

• Чуковский, К. И. От двух до пяти [Текст] / К. И. Чуковский. - изд. испр. и доп. - Минск : Нар. асвета, 1983. - 319 с. : ил.
• Чуковский, К. И. Современники: Портреты и этюды [Текст] / К. И. Чуковский. - Минск : Нар. асвета, 1985. - 575 с.
• Чуковская, Л. К. Памяти детства [Текст] / Л. К. Чуковская. - Москва : АСТ, 2014. - 320 с.
• Чукоккала [Текст] : рукописный альманах Корнея Чуковского / сост., подгот. текста, примеч. Е. Чуковской; предисл. И. Андроникова; коммент. К. Чуковского. - Москва : Русский путь, 2006. - 584 с. : ил.